Туган тел* и маятник истории

Известно ли нашим современникам имя Камиля Фатыховича Фасеева? Многие, скорее всего, о нём не слышали. А между тем этот человек оказал в своё время огромное влияние на жизнь республики.

Камиль Фасеев ещё в середине прошлого века рискнул открыто заявить об угрозе исчезновения татарского языка, его уходе из среды официального общения, делового оборота, научных дискуссий…

Знакомая картина, не правда ли? Ситуация с изучением татарского языка, его преподаванием в шко­лах, сохранением статуса, активно обсуждаемые сегодня, – оказыва­ется, всё это уже было в истории нашей республики… Так куда же качнулся маятник истории – вперёд или назад, в конец 1950-х? Полагаем, книга Камиля Фасеева «Вспоминая прошедшее»**, вы­держки из которой мы предлагаем вниманию читателей, поможет дать ответ на этот вопрос.

1-5

Камиль Фасеев (1919–2005) - Советский партийный и государ­ственный деятель, заведующий отделом науки и культуры Татар­ского обкома КПСС (1953–1957), секретарь Татарского обкома КПСС (1957–1959), председатель Президиума Верховного Совета Татарской АССР (1959–1960), первый заместитель Председа­теля Верховного Совета РСФСР (1959–1963), директор Институ­та языка, литературы и истории Казанского филиала АН СССР (1960–1963), доцент, профессор Казанского государственного университета (1963–1984).

1-6

ЛЁД ТРОНУЛСЯ

«Разговор об итогах Декады (речь идёт о заседании бюро обкома пар­тии, посвящённом Декаде татар­ской литературы и искусства, ко­торая с ошеломительным успехом прошла в конце мая – начале июня 1957 г. в Москве. – Н. А.) принял ши­рокий размах. Полемизируя с неко­торыми товарищами, я отстаивал один тезис: успехи и недостатки в любой области национальной культуры теснейшим образом свя­заны со школой. Татарская школа переживает глубочайший кризис. Если не принять экстренных мер, через пару лет татарские школы исчезнут вообще, вырастет поко­ление, лишённое родства, не вла­деющее языком отцов и матерей, не способное создать шедевры на­циональной поэзии, прозы, музы­ки, драматургии, абсолютно лишён­ное возможности ознакомиться с произведениями татарской клас­сики. Если мы хотим приумножить культурные ценности, заслужившие всеобщее восхищение на прошед­шей Декаде, следует начать прежде всего со школы».

Заключительное слово С. Д. Иг­натьева (первого секретаря Татар­ского обкома КПСС. – Н. А.) было на редкость благожелательным, об­надёживающим. Он высказал много похвал в отношении достижений татарской культуры, подчеркнув, что знает по собственным наблюде­ниям о её прогрессивном влиянии на культуру народов Средней Азии, Казахстана и Башкирии. Игнатьев одобрил выступления, в которых прозвучала озабоченность имею­щимися отрицательными тенден­циями в национальной культуре, и сделал конкретные предложения по их устранению.

«Посоветуемся с товарищами из ЦК. А вы подготовьте подробную докладную записку и составьте кон­кретный план работы по подъёму всего комплекса культуры», – по­ручил С. Д. Игнатьев.

Вскоре план был составлен и утверждён. Мы провели ряд со­вещаний с участием учителей, заведующих отделами народного образования, писателей, учёных, партийных, советских, профсоюз­ных и комсомольских работников. В начале декабря было проведено собрание творческой интелли­генции республики. В то время некоторые представители интел­лигенции заявляли следующее: партия и государство проводят политику, направленную на руси­фикацию всей страны, и преследу­ют цель – закрыть национальные школы; руководство Татарстана, чтобы угодить центру, сознательно притесняет язык татар, запрещает обучение на родном языке. К сожа­лению, эти явно ложные суждения возникли не случайно.

Переход к преподаванию пред­метов, кроме татарской литера­туры, на русском языке в татар­ских школах, а затем обучение татарских детей в русских школах начался без какой‑либо директи­вы. По этому вопросу нет ни од­ного правительственного поста­новления или приказа министра просвещения. Процесс возник «самотёком». Обычно дело про­исходило так: рекомендуют кан­дидата на пост секретаря райкома или председателя райисполкома, который прежде работал в районе, где преобладало русское населе­ние, его дети обучались в русской школе, татарским языком не вла­деют. К тому же в районе ещё 3‑4 ответственных работника русской национальности. Вот для их детей и открываются русские классы. Об­щаясь со своими сверстниками-та­тарами, эти дети могли бы бы­стро научиться говорить, читать и писать по-татарски. Но роди­тели не согласны. И, беря пример с «начальства», родители-татары требуют перевести своих детей в русские классы. Здесь сказалось извечное уважительное отношение к русским, стремление овладеть русской речью. Татары очень хоро­шо помнят заветы Каюма Насыри, Габдуллы Тукая, Фатыха Амирхана, Галимжана Ибрагимова и других деятелей татарской культуры, знание русского языка считают большим достоинством».

«Подумав какое‑то время, С. Д. Игнатьев спросил меня:

– А в русских классах татарский язык преподают?

– Почти нет, только два часа в не­делю. Дети забывают его. Татар­скую литературу почти не читают. В результате подрастает поколе­ние татар, говорящее на каком‑то неестественном русско-татарском жаргоне, с неглубокими знаниями, отдалённое от истории, традиций и культуры своего народа. Этим, между прочим, страдают многие партийные, советские и другие работники.

– Да, печально, – сказал Семён Денисович с огорчением. – Надо се­рьёзно подумать. Стихии придётся положить конец. Ты, пожалуйста, подготовь для меня обстоятельную справку».

1-4

П. Поспелов, С. Игнатьев, А. Абдразяков, К. Фасеев. 1960 г.

1-8

М. Амир, Г. Баширов, С. Васильев, Л. Соболев, К. Фасеев.

СОВЕТ И БЛАГОСЛОВЕНИЕ

«Как говорится, капля камень то­чит. В результате неоднократных бесед Семён Денисович согласился специально обсудить на пленуме обкома вопрос о татарских школах. Теперь надо было получить благо­словение ЦК. Он при мне позвонил заведующему отделом науки, школ и культуры ЦК академику А. М. Ру­мянцеву:

– Алексей Матвеевич, привет­ствую. Тут товарищи поднимают очень серьёзный и щепетильный вопрос. Оказывается, в Татарста­не исчезают татарские школы. Хо­тим обсудить вопрос на пленуме. Что скажешь?

– Погодите-ка, как это исчезают татарские школы?

– В Казани и других городах не осталось ни одной школы с обу чением на татарском языке. Тата­ры стараются отдавать своих детей только в русские школы.

– Ну и что, разве это плохо? Луч­ше будут осваивать русский язык.

– Оно, конечно, так. Но дело в другом. Думаю, что нарушается национальная политика. Татарская молодёжь не знает родного языка. Товарищи говорят, что возника­ет угроза национальной культуре в целом.

– Да-а, подобные разговоры я как‑то слышал из уст отдельных товарищей других республик. Ка­жется, проблема начинает прини­мать острый характер. Надо посо­ветоваться. Пошлите в мой адрес подробную записку с конкретными предложениями.

Через два дня требуемый доку­мент ушёл в ЦК, а через неделю Ру­мянцев вызвал меня к себе. У него находился его заместитель по шко­лам Дербинов. Румянцев поручил Василию Никитовичу пригласить министра просвещения РСФСР Е. И. Афанасенко и вместе со мной детально изучить вопрос, сделать заключение. Подъехал министр. Меня попросили подробно расска­зать о состоянии дел, уточняли фак­ты, цифры, забросали вопросами. Дербинов заявил, что он с трудом верит в то, что до такого упадка довели национальную школу. Афанасенко заявил, что и из дру­гих автономных республик посту­пают подобные сведения, так что сомневаться в справедливости постановки вопроса товарищами из Татарстана не приходится».

НАЦИОНАЛЬНАЯ ШКОЛА – В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

Пленум обкома партии собрался 21 мая 1958 г. Разумеется, я не стану излагать весь мой доклад, тем не менее есть необходимость попод­робнее осветить основные поло­жения и сведения. Они и сегодня не потеряли своей актуальности.

Я начал доклад со ссылки на Ле­нина. Сурово осуждая притесните­лей национальных языков и школ, Ленин говорил: «У нас есть, напри­мер, в Комиссариате просвещения или около него коммунисты, ко­торые говорят: единая школа, по­этому не смейте учить на родном языке, кроме русского! По-моему, такой коммунист – это великорус­ский шовинист. Он сидит во мно­гих из нас, и с ним надо бороться» (Соч. – Т.29. – С. 172–173).

Таковы принципы, которые от­стаивала партия в области народ­ного просвещения. И на примере Татарстана мы видим положитель­ные результаты его реализации… Однако, довольствуясь и гордясь до­стигнутым, партийные и советские органы, в первую очередь Мини­стерство просвещения, проглядели застойные и кризисные явления, ос­лабили внимание к национальной школе. Распространялись суждения, что‑де при интенсивном сближе­нии наций отпадает необходимость обучения детей на родном языке. Падение авторитета татарских школ ускорилось, особенно в последнее десятилетие. Если в 1947–1948 учебном году 95% татарских ре­бят обучались на родном языке, то в 1958 г. – только 70%, а в Каза­ни – 16,8%. Из 16 татарских школ остались только две, доживающие последние дни. 12‑я татарская шко­ла приняла в первый класс лишь 11 детей. В 18‑й школе ещё сохрани­лись два класса с обучением на та­тарском языке, в них за партами сидят всего 16 учеников.

1-7

Учитель. 1937 г.

1-1

К. Фасеев, Ф. Табеев, А. Шамов, Ш. Хамматов, Г. Кашаф.

Такое же положение и в сель­ских районах… В принципе, вряд ли найдётся человек, возражающий против обучения на русском языке. Многие общественные и культур­ные деятели ещё в царские време­на стремились попасть в русские школы и гимназии. Но при этом надо помнить следующее. Во-пер­вых, состоятельные татары обуча­ли своих детей в русских школах потому, что в то время не было национальных школ, способных дать более‑менее прочные знания. А у нас таких школ предостаточ­но. Во-вторых, эти в основном городские дети в какой‑то мере владели русским языком и учились не хуже русских. В-третьих, они не забывали родной язык, ибо за этим строго следили родители и обще­ственность. Обучение небольшо­го количества татарских детей вместе с русскими ровесниками не нарушало педагогический про­цесс, не мешало татарским школам и дало положительные результаты в воспитании кадров национальной интеллигенции.

Круто изменилось положение, когда дети татар «потоком» пошли в русские школы. Это нарушило ос­новной принцип школы – обучение на наиболее доступном, родном языке, что в конечном счёте при­вело к снижению роли татарского языка как средства общения, чтения и письма, потере ценных традиций образа жизни татар. Самое печаль­ное в том, что в результате резко снизился уровень знаний учащихся, росло количество второгодников.

Национальная школа должна и способна давать учащимся глу­бокие, основательные знания. Для этого надо коренным образом изменить отношение к ней. Немало у нас товарищей, которые иногда любят посетовать по поводу сни­жения функциональной роли татар­ского языка, сокращения татарских школ, но вместе с тем отдают своих детей в русские школы.

1

Если мы хотим сохранить татар­ские школы, поднять их авторитет перед народом, надо начать с руко­водителей и работников партийных и советских органов, директоров школ и учителей. Они должны по­казать пример уважения татарских школ, проявлять к ним постоянный интерес и заботу, обучать своих детей на родном языке. Следует признать неудовлетворительной и постановку преподавания род­ного языка и литературы в та­тарских школах. Министерство просвещения допустило большую ошибку, исключив этот предмет из государственных экзаменов. Эта мера уже сама по себе приве­ла к ослаблению желания изучать родной язык. В настоящее время около 35% татарских детей его не изучают. Если не принять срочные меры – тенденция усилится. Родной язык – краеугольный камень наци­ональной литературы и искусства, главное условие их процветания. Лишая людей возможности овла­деть им, мы тем самым оставляем их «на обочине» богатейшей наци­ональной культуры, создаваемой народом на протяжении веков».

Надо решительно пресечь так­же ложное представление, что‑де особая забота о татарских школах является отступлением от интерна­ционалистских позиций, уступкой национализму. Нет интернациона­лизма без национального. Человек, хорошо знающий свой язык и на­циональные культурные традиции, обретший на этой основе широкую эрудицию, лучше понимает значе­ние языка и культуры других наро­дов, легче осваивает их духовные богатства, приобщается к их образу жизни. Мы никоим образом не про­тивопоставляем татарские школы русским, с презрением отвергаем национальную ограниченность и замкнутость.

Таково вкратце содержание до­клада. Он вызвал огромный ин­терес и был одобрен участниками пленума.

На пленуме выступил В. Н. Дер­бинов: «Товарищ Фасеев правильно осветил положение дел в нацио­нальных школах. В своём обстоя­тельном докладе он сообщил, что за 10 лет количество детей, обучаю­щихся на родном языке, сократи­лось на 25%… Товарищ Фасеев прав, говоря об огромной ответственно­сти Министерства просвещения. Знакомство с положением дел в ре­спублике показало, что большое число мероприятий Министерство само могло осуществить, если бы правильно поняло и оценило не­удовлетворительную работу татар­ских школ. Дело не в том, ставило оно или не ставило вопросы перед обкомом и Совмином, а также перед Министерством РСФСР. Какое ука­зание или решение вышестоящих органов требуется, чтобы создать хорошие учебники для татарских школ? Это прямая обязанность Министерства. Какое ещё реше­ние нужно, чтобы организовать подготовку специальных педагогов для школ?

Вместе с тем повторяю, большая ответственность за ухудшение по­ложения ложится на всю республи­канскую парторганизацию, на об­ком, горкомы и райкомы. Все ви­дели, как принижается авторитет национальных школ. Вместо того, чтобы принять решительные меры, руководители перевели своих детей в русские школы – и дело с концом».

После обмена мнениями на до­статочно высоком уровне пленум обкома принял Постановление «О состоянии и мерах улучшения работы татарских общеобразова­тельных школ».

1-2

С. Фасеева, К. Фасеев, Ф. Табеев, Б. Гизатуллин. 1960 г.

СТОП! ПРИЕХАЛИ.

«Спустя некоторое время (че­рез полтора года) в ЦК партии поступила жалоба от бывшего первого секретаря Татарского обкома КПСС З. И. Муратова, ко­торый раскритиковал мой доклад на пленуме обкома. Обвинение серьёзное – национализм. Москва предложила пересмотреть по­становление обкома, что и было сделано (без каких‑либо прений) в январе 1960 года. Записка Му­ратова и положительная реакция на неё ЦК отнюдь не случайны. Это отражение национальной по­литики, унаследованной от Ста­лина. Отрицательное отношение к национальным школам наблю­далось не только у нас. Например, в том же году был снят с рабо­ты первый секретарь ЦК ком­партии Киргизии И. Раззаков за указание ввести преподава­ние киргизского языка в школах, где обучаются киргизские дети. Не приходится удивляться тому, что дрогнул даже такой смелый человек, как Игнатьев. Пройдя огонь и воду, будучи снятым с высоких постов, он научился осторожности, умел вовремя от­ступить, маневрировать и даже отказаться от решения, принятого с благородными намерениями. Другие наши руководящие то­варищи сдались молча, проиг­норировав активизировавшееся общественное мнение».

* Родной язык (перевод с татарского языка).

** Фасеев К.Ф. Вспоминая прошедшее. Казань: Изд‑во КГУ, 1999.

Автор: Нияз Ахмадуллин /29.11.2017

Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


Нравится
173
0
0
Комментарии (0)
Символов осталось: